2023-02-13 01:02
Война — не есть убийство и насилие, война — это контролируемое насилие с определенной целью. Цель войны — поддержать силой решение твоего правительства. Не убить врага только для того, чтобы его убить, а заставить его сделать то, что ты от него хочешь.
Сержант Зим «Звездный десант»
Система Вдова, что в Туманности Змея, представляет собой весьма красивое космическое явление, порожденное техногенным влиянием. Густое газо-пылевое облако розово-фиолетового оттенка искрилось многочисленными разрядами, неся заодно серьёзную угрозу мелким судам и челнокам, а также затрудняя навигацию. Только вокруг Цитадели было безопасное пространство. Учёные Цитадели до сих пор спорят и не могут придти к согласию, как станции относительно ничтожного размера удалось так сильно «загрязнить» окружающее пространство. Но факты говорят сами за себя, именно Цитадель является виновницей столь необычного, опасного и красивого явления.
Крейсер «Держава», на борту которого я нахожусь, и корабли сопровождения свободно скользили сквозь безопасное пространство под наблюдением флота обороны Цитадели. Сотни крейсеров и десяток дредноутов всевозможных дизайнов и мест происхождения во главе с громадным азарийским дредноутом «Путь Предназначения», разбитые на оперативные соединения, прикрывали все подходы к станции и обеспечивали безопасность и навигацию трафика. Вокруг самой станции в разной удалённости разбросаны десятки ретрансляторов разного размера, работающих без перерыва, отправляя многочисленные космические суда в разные точки галактики.
Сама Цитадель внушала своими размерами: сорок километров в длину с населением в несколько десятков миллионов разумных. Пять лепестков-лопастей, соединенные кольцом Президиумом, находились в раскрытом состоянии, демонстрируя всё великолепие галактической столицы. Бесчисленное количество строений, чьи отражающие поверхности играли всеми цветами радуги в лучах местного светила и туманности, стремились ввысь, выходя за рамки атмосферы станции. По мере приближения стало более отчётливо видно, как вокруг станции, словно пчелы над ульем, кружат и роятся десятки тысяч мелких летающих аппаратов всех видов и классов, от пассажирских лайнеров и грузовозов до частных челноков и аэрокаров.
«Держава», постепенно убавляя скорость, пересекала станцию в длину параллельным курсом, позволяя своим пассажирам, то есть мне, вдоволь налюбоваться галактическим чудом. Множество огней и плотный транспортный трафик, всё говорило о том, что на станции жизнь бьёт ключом. Миллионы разумных разного достатка живут на этой станции, строят свою карьеру, семьи, будущее, и дела им нет до того, что происходит в остальной галактике. Здесь, в политическом центре этой самой галактики, витает дух абсолютной безопасности, и это никак не зависит от того, идёт ли где-то война или нет. Любой местный житель может укрепить это чувство, стоит ему только поднять голову.
Спустя некоторое время, «Держава» с моей тушкой на борту, приближалась к докам, расположенных на «кольце» Президиума станции. При выходе с корабля на приёмную платформу я был слегка удивлен, хоть и не подал виду. На Цитадели не принят излишне перегруженный церемониал. Никаких красных дорожек, почётных караулов, оркестров и пламенных речей, дабы никак не выделять тех или иных послов или полномочных представителей. Совет Цитадели постулирует равенство всех представительств на станции.
Однако, не сказать, чтобы меня встречал ансамбль турианской армии, но два десятка разумных соберётся. Десяток сотрудников службы безопасности Цитадели в начищенной броне во главе с неким большим начальником. Несколько явно секретарей, выглядевший довольным Шагаев… вот шельма, поспел-таки! А также посол Альянса на Цитадели, Доннел Удина.
— Ваше Императорское Величество, добро пожаловать на Цитадель! — стоило мне только пересечь незримую черту, как ко мне подскочил Удина, — для меня большая честь приветствовать вас!
Что можно сказать об Удине? Внешне ничем не примечательный морщинистый южный европеец возрастом где-то за пятьдесят. Нигде и ни в чём не был замечен. Можно сказать, классический функционер от дипломатии, хоть и с характером, который, впрочем, он чаще проявляет в общении с людьми уровня пониже.
— Господин посол, рад нашему знакомству! — Радушие — наше всё, тем более Удина нам ещё пригодится.
— Государь! — Следом подошёл и Шагаев, коротко поклонившись, в ответ получив от меня приветственный кивок, с ним мы переговорим позже.
— Позвольте представить, — дождавшись паузы, Доннел обратил моё внимание на турианца, — директор СБЦ Венари Паллин.
— Директор! — подойдя ближе, протягиваю директору руку, тот, свою очередь, неловко её пожимает, со скепсисом рассматривая Вашего покорного слугу, — рад знакомству!
Памятуя о традициях Цитадели, решил особо не выделяться и отказаться от публичной традиционно-громоздкой формы одежды русских царей. Простой двубортный закрытый френч тёмно-синего оттенка с серебряными пуговицами.
— Кхм, да, взаимно. — Заминка директора мне была ясна как полуденное солнце, Паллин является известным человекофобом. — Совет поручил мне обеспечить надлежащую Вашему статусу безопасность.
— Хм… любопытно, директор. Всегда считал Цитадель самым безопасным местом в галактике, полагая, что моей охраны будет достаточно.
— Боюсь, мы вынуждены предпринять дополнительные меры, Ваше Императорское Величество.
Было отлично видно, да Паллин особо и не скрывал, что ему не интересен этот разговор, и что он разделяет мою оценку относительно безопасности на станции. Но против Совета не попрёшь.
— Что ж, кто мы такие, чтобы противится воле Совета? Согласуйте все моменты с начальником моей охраны, — и уже обращаясь к послу с министром, — господа, могу ли я рассчитывать на экскурсию?
— «Внимание встречающим. Лайнер № 537 «Новерия — Цитадель» прибыл в док номер сто семьдесят три эпсилон. Повторяю…»
Из динамиков раздавал искусственный голос виртуального интеллекта, с трудом перебивающий гул тысяч разумных в пассажирской части космопорта Цитадели. Представители всех известных рас куда-то спешили, сорились или откровенно ругались, смеялись, теряли и находили свои вещи, встречали и провожали родственников и друзей. Суета, хаос, и броуновское движение во плоти.
— Мэм, добро пожаловать на Цитадель, — на выходе из космопорта расположился пост таможни, досматривающий всех прибывших, — прошу положить ваши вещи на интроскоп.
Миранда спокойно подчинилась офицеру-турианцу, положив свой небольшой чемоданчик с колесиками на подвижную ленту аппарата. Мельком взглянув на свое отражение в защитном стекле комнаты досмотра, Миранда осталась довольно своим внешним видом. Краска для волос, лёгкая косметика и вот она уже блондинка со строгой прической, в деловом брючном костюме, но всё равно «невольно» притягивающая взгляды ценителей человеческой красоты.
Наконец, после проверки багажа и документов Миранда (а, согласно документам, Кармен Флорес), поймав такси, невольно погрузилась в свои мысли. Задание Призрака несколько удивило Миранду — будучи главой преимущественно научной ячейки, она и предположить не могла, что вновь будет заниматься оперативно-разведывательной деятельностью. Хотя, со стороны, ей всего-то необходимо встретится с Донованом Хоком и парой информаторов, и так «по мелочи»… попытаться собрать хоть крохи информации о содержании переговоров, в которых участвует российская делегация во главе с царем. Для этого Миранда уже задействовала многие связи, как Цербера, так и собственные для легендирования и прикрытия.
Встает закономерный вопрос: почему Лоусон? Призрак, на этот раз, в несвойственной ему манере приоткрыл завесу тайны. Всем, кто работает или сотрудничает с Цербером известно, что организация разделена на множество ячеек, действующих автономно, зачастую даже не подозревая о деятельности друг друга. Миранда, например, является руководителем ячейки под кодовым наименованием «Лазарь», и ей мало что известно о других ячейках, а имеющиеся крохи подобной информация есть лишь в том объёме, который необходим им всем для выполнения коллективных заданий. Полная информация о масштабах и структуре организации известна только Призраку и больше никому. По крайне мере, так говорит сам Призрак. Подобные меры секретности, к слову, вполне оправданные, привели и к негативному явлению, а именно к отсутствию нормальных информирования и, как следствие, понимания отдельных ячеек происходящего в организации в целом и у «соседей» в частности. Даже Миранда до недавнего времени и не подозревала, что Цербер, вот уже как последние три месяца живет в режиме непрекращающейся информационной, и не только, войны. С кем? С Российской империей, разумеется.
Первый шаг был сделан русскими, которые начали это противостояние с широкомасштабной информационной компании против Цербера, партии «Терра Фирма» и Конфедерации. Не сказать, что это была одна из тех угроз, которых страшился Призрак. Цербер в ответ мобилизовал союзников и сторонников и ответил «всеми калибрами» с чётким пониманием, что подобное, наоборот, только прибавит очков столь человеколюбивой организации среди электората США, ЕС и других человеческих стран. Однако, это стало первой ошибкой, а может и ловушкой, которую поставили русские на самоуверенных пиар-менеджеров и аналитиков Цербера. Призрак не сразу понял цели русских, которым, как выяснилось, было плевать на мнение плебса других человеческих государств. Нет, русские, спровоцировав и дальше долго поддерживая конфликт, выволокли его на обозрение галактической общественности.
Миллиарды граждан пространства Цитадели очень многое о себе узнали из уст политиков и общественников стран Альянса, что привело к естественному результату. Забастовки у посольств и консульств, митинги, общественные ноты, и самое страшное для человечества — бойкот товаров. Почти все корпорации Альянса стали нести колоссальные убытки: сотни миллиардов кредитов. Можно с лёгкой натяжкой даже сказать, что все, кроме российских, которые только наращивали экспорт и поставки. Это продолжалось достаточно долго, но русским было всё труднее и труднее поддерживать градус истерии, и галактическая публика неумолимо теряла интерес. Две-три недели и ситуация стала исправляться… пока русскими не был нанесён новый удар. Вернее, пока Цербер этого не заметил.
Это вскрылось случайно, контрразведкой одной из ячеек. В течение нескольких недель один из младших научных сотрудников передавал важную информацию русской разведке! Речь о данных агентов, работающих во «внешнем» мире вне рамок изолированных ячейках, и перспективных рекрутах. Это сильно встрепенуло ответственные структуры Цербера, привыкшие к эффективности своей системы отбора и проверки агентов, и побудило их к принятию срочных мер. В результате проверок и контршпионских операций было вычислено ещё около тринадцати предателей. ТРИНАДЦАТЬ! Предатели, впрочем, вынужденные.
Русские выбирали семейных. Брали в заложники членов семьи или угрожали им, требуя от церберовцев сотрудничать и передавать информацию. Как сотрудники российских спецслужб выходили на связь со своими жертвами, находившимися зачастую на изолированных объектах, и имевших, как правило, только ограниченную корпоративную связь, оперативники контрразведки Цербера ещё не выяснили… или Миранде просто не сообщили. Лоусон далеко не дура и прекрасно понимает, что подобное возможно осуществить только при наличии в организации крота, и, скорее всего, русские им и обзавелись. Тут всплывает ещё один аргумент Призрака в пользу участия Миранды — её лояльность на данный момент находится вне сомнений.
Но предпринятые меры контрразведки Цербера запоздали. Русские, поняв, что их агентурная работа разрушена, нанесли следующий удар. Пропало почти три десятка агентов Цербера: оперативники, эмиссары, вербовщики, агенты влияния, два мелких политика и пока нашли только четырнадцать… тел. Со следами пыток. Вмести с агентами пропали и некоторые члены их семей, друзей, иногда просто знакомых. Цербер сразу же стал предпринимать меры, в том числе политические, и вскоре на Российскую империю обрушится шквал дипломатического гнева стран, чьи граждане были похищены и убиты, будут готовиться ответные операции, миссии возмездия но…
Бортовой компьютер такси подал звуковой сигнал об окончании поездки и о прибытии в пункт назначения. Гостиница выше среднего, соответствующая легенде, в которой ожидал большой просторный номер на предпоследнем этаже с шикарным видом на кольцо Президиума. Только основательно проверив номер на отсутствие «жучков» и непредусмотренных систем слежения, Миранда приступила к распаковке вещей и, заказав ужин в номер, отправилась в душ.
В процессе намыливания своего совершенного тела Миранда вновь и вновь возвращалась к своим мыслям. Она постоянно оттягивала даже мысленное озвучивание своих выводов и подведение итогов длительных размышлений над проблемой в комплексе, но куда уж дальше? Её не отпускает мысль, что это всё — только начало, отдельные этапы чего-то гораздо большего, чем кажется на первый взгляд. Русские злы. Злы и жестоки, словно шершни, чей улей и покой был разбит палкой в руках глупца, не имеющего должной защиты. Миранде остаётся только сделать невозможное и попытаться предугадать место и обстоятельства следующего удара.
Меня сразу же потащили по самым известным местам Цитадели, ограничившись, правда, районом Президиума. Посольства, памятник кроганам, злосчастный миниатюрный ретранслятор, и ещё парочка примечательных мест. В целом Президиум произвёл на меня приятное впечатление, настоящий сай-фай из восьмидесятых. Циклопическая конструкция с переливающимися водоёмами и зеленными насаждениями, да ещё и искусственное небо, трудно отличимое от настоящего. Полные ощущения, что ты находишься на цветущей планете, а не на огромной космической станции. Немного фантазии, и можно представить, что ты на борту «Вавилона-5».
Впервые лично увидел представителей некоторых рас: элкоров, ханаров, волусов и, конечно же, хранителей, что были везде и всюду, словно тени древней космической станции. Хранители, инсектоидная раса существующая только с одной целью — поддерживать нормальное техническое состояние и обеспечивать должное функционирование станции. Местная наука понятия не имеет, кто они и откуда, их историю, культуру, в общем, ничего не знает. Учёные Цитадели настолько давно ломают голову над этой загадкой, что давно и забыли о ней, потеряв малейший к ней интерес. Ну лазают по станции жучки-паучки, делают что-то, ну и пускай! Ведь за несколько тысяч лет прямых наблюдений хранители никак себя не проявили в негативном смысле по отношению к населению станции. Да и вообще за пределами своих прямых функций они себя никак не проявили.
После завершение мероприятий, российская делегация стала размещаться в посольском квартале, но, несмотря на это, приватный разговор с Шагаевым я решил провести на борту крейсера. Особенно учитывая, что в делегации распространенно мнение, что на Цитадели, где бы и что бы не произносилось и не обсуждалось, всё априори прослушивается, какие бы меры безопасности не предпринимались. Моё окружение и я действуем исходя из этого императива.
— Виктор Алексеевич, прошу.
Министра я пригласил к себе в каюту, где лично слегка поухаживал за гостем, сделав кофе со сливками.
— Благодарю, Ваше Императорское Величество, — Шагаев отсалютовал мне чашечкой кофе и слегка пригубил оный, — при входе в пространство Цитадели, имел удовольствие ознакомиться с записью присяги кроганов. Не сочтите за лесть, но зрелище получилось эффектным.
— Бросьте, Виктор Алексеевич, без Вас ничего этого бы не случилось. Это Вы и Ваши люди на славу поработали.
— Я так предполагаю, — Шагаев вновь сделал небольшой глоток кофе, — кроганы пошли нам на встречу относительно помощи в предстоящем конфликте.
— Это было на удивление легко. Кроганы столкнулись с неожиданной, но логичной проблемой — с возвращением своих сородичей на Родину. Огромное количество кроганов со всех концов галактики ежедневно прибывают на Тучанку, чьи правители уже не знают, что с ними делать. Поэтому Великий Совет с большим энтузиазмом воспринял наше предложение о формирование добровольческих подразделений из числа их соплеменников. Полагаю, что ко второму или третьему этапу в нашем распоряжении будет несколько дополнительных корпусов.
— Это замечательная новость, Ваше Императорское Величество. — Шагаев довольно улыбнулся, ярко демонстрируя радость от успеха.
— Вместе с тем, — возвращаю улыбку министру, — так же хочу обсудить Ваши успехи, хоть и ознакомлен уже с кратким отчетом. Каковы Ваши впечатления?
— Как мы и предполагали, адмиралы со скрипом, но приняли нашу гуманитарную помощь и «не запретили» сотрудничать и участвовать своим соплеменникам в наших торговых организациях, — допив кофе, министр подобрался, облокотившись локтями на стол, наклонился в мою сторону, — вместе с тем, имел место любопытный приватный разговор, который подтвердил нашу теорию. Общество кварианцев не так монолитно, как принято думать и как то стараются показать адмиралы. Разговор у меня состоялся с капитаном Исин’Маль вас Иденна, являющимся, как я сделал вывод, неформальным лидером группы капитанов… «прогрессистов», как бы я их назвал.
— Хм, — сказанное министром не на шутку меня заинтересовало, — и что капитан нам предложил?
— Пока ничего, но меня заверили, что к нам, в первую очередь в Торговую Лигу, будут направлены отдельные корабли и экипажи, которые присмотрятся к нам, а уже потом настанет время конкретных предложений и договоренностей.
— Довольно откровенно. А ещё расчётливо и прагматично.
— Именно так, Ваше Императорское Величество, но наивно было надеяться, что к нам бросятся с открытыми объятиями. Однако, и миссия капитана Громова окончилась весьма успешно, в его команду поступило около десятка кваринских паломников, половина из которых останется на «Амуре», а остальные продолжат паломничество на других кораблях Торговой Лиги.
— Отлично, а что касается второй части вашей миссии?
— Признаться, от меня мало что зависело. Всю работу проделали люди Исаева и Стукова, но меня заверили, что все окончилось успешно.
Одно из самых тонких мест моего плана по налаживанию связей с гетами. В моём восприятии, кварианцы и геты — две части одного народа, чьим объединенным потенциалом желательно воспользоваться. Для чего уже сейчас стоит предпринимать некоторые действия. Не боюсь ли я привлечь внимание Жнецов раньше времени? Очень боюсь, но стоит понимать, что даже если Жнецы и поймут производителя источника сигнала, то у Властелина пока нет ресурсов и возможностей противодействия империи. У нас ещё есть время до того момента, как Сарен соберёт свои армии и ресурсы для штурма Цитадели, и этим временем я намерен воспользоваться по максимуму.
— Однако, — Шагаев продолжил, — несмотря на то, что содержание сигнала известно только Вам, смею возразить. Попытка контакта с гетами несёт в себе определенный спектр рисков.
— Разумеется, но Российская империя в ближайшем будущем значительно расширит своё присутствие в системах Терминуса. Уже из-за этого, игнорировать гетов, как это делали разумные расы последние триста лет, я считаю расточительным. По крайне мере, мы обязаны попробовать.
— Кроганы, кварианцы, геты, — министр откинулся на спинку кресла, а на его лице заиграла лёгкая улыбка, но взгляд остался серьёзным, — кого ещё мы будем пытаться затянуть в наши сети? Ворка?
— Если потребуется. — Ответил Шагаеву серьёзным тоном, без малейшего намека на улыбку или шутку.
Мы недолго боролись изучающими взглядами, прежде чем министр продолжил.
— Ваше Императорское Величество, вскоре события приобретут совсем иной характер, и все фракции в галактике будут рассматривать все наши действия и поползновения под микроскопом. К каким выводам они придут? К каким выводам их подтолкнут наши враги? Российская империя собирает широкую коалицию галактических изгоев, чтобы что? Не для того ли, чтобы разрушить устоявшийся галактический миропорядок? Мы столкнёмся с широким фронтом противодействия на всех уровнях. Я ещё опускаю слухи, что стали просачиваться относительно наших экспедиций на места боевой славы Рахнийских войн. Кроганов нам простят, но рахни? Никогда и ни за что.
— Верно, Виктор Алексеевич, мы ходим по очень тонкому льду, — встав из-за стола я не спеша подошёл к иллюминатору, собираясь с мыслями, — но каждый раз, когда я закрываю глаза или когда улавливаю минуту спокойствия от рутинных дел, перед до мной восстаёт картина Левиафана. Меня не оставляют мысли о том, что где-то в темном углу галактики притаились силы, способные изничтожить целую галактическую империю.
— Государь, это всё теории, домыслы и рассуждения, — министр участливо пытался меня успокоить, но меня успокаивать не надо, — они имеют слабое отношение к действительности.
— Действительность? — я повернулся к министру, который всё так же сидел за кофейным столиком, и развёл руками — вот наша действительность. Мы строим свою цивилизацию на руинах и артефактах империи, сгинувшей неизвестно когда и неизвестно от чего. Ррраз, и нет всегалактического государства.
Вновь подойдя к столу, опёрся руками в кресло, слегка нависая над министром.
— Лучше если в глазах галактики я буду царем-завоевателем, тираном и деспотом, чем царем-неудачником, тряпкой, пребывающей в иллюзии собственных возможностей и власти. Я сделаю всё необходимое, чтобы империя была в состоянии ответить на все угрозы и вызовы, которые для нас готовит будущее. И я дотянусь до всех ресурсов, технологий, до каждого народа или, если потребуется, до каждого разумного, до которых только смогу. Я сделаю всё и даже больше, но я не стану последним царем последней империи!
Шагаев степенно поднялся и кратко поклонился, только произнеся.
— Да будет так, Ваше Императорское Величество.
Бар «Ворота Рая» гудел как пчелиный рой. Десятки разнорабочих космопорта Элизиума после окончания вечерней смены буквально заполнили всё пространство бара, весело и шумно проводя время, пропивая в процессе не самое большое жалование. Ареш Агдашлу, забившись в один углов бара и попивая отвратное пиво, выискивал взглядом нужного человека. Он всегда приходит каждый второй четверг, предоставляя в обмен на двухнедельную зарплату так необходимый Арешу джентльменский набор стимуляторов и наркотиков.
Неприметный в целом, разве что чуть дёрганный, человек день за днём носит в себе груз, которому не позавидовали бы даже самые «хлебнувшие жизни» посетители бара. Прагия — слово, которое определяет и задаёт кривую, уродливую форму психике и жизненному пути. Ареш умудрился пережить бесчеловечные опыты, разработанные как для его группы, так и для него конкретно. Пережил, хотя нельзя сказать, что он не пытался сделать так, чтобы этого не случилось. Трудная задача — перемолоть и надломить где надо довольно упрямого и вечно «неуместно-оптимистичного» подростка. Трудная задача — довести этого подростка до мысли о том, что смерть обладает колоссальным набором недостатков (один другого страшнее), но всё-таки выглядит куда более привлекательно, чем такая жизнь. Им это удалось. Так же, как удалось предотвратить попытку суицида. Так же, как удалось пресечь дальнейшие попытки, «мотивировав» его страданиями товарищей по несчастью, вину за которые ему мастерски привили. Сложно сказать, что случилось бы дальше, но жизнь внесла свои коррективы, за которыми последовали настоящая мясорубка и побег с планеты.
Такое вот тёмное прошлое, да только сильно светлее настоящее? Ареш, хоть и является довольно-таки хорошим биотиком, вынужден скитаться по внешним колониям Альянса, подгоняемый как паранойей, так и систематически проваливающимися попытками хоть как-то и хоть где-то пустить корни. Вскоре после побега к проблемам добавилась регулярно обрушивающаяся на, и без того беспокойную голову, мигрень. Может, это вызвано проблемами с имплантом, в котором успел поковыряться Цербер, а может и что-то совсем иное, но в клиники вход закрыт. Во-первых, пациент больно необычный получится, а привлечь лишнее внимание совсем не сложно. Во-вторых, риск спалить поддельные документы. В-третьих, денег на подобающее обследование нет, как, в принципе, нет и необходимых спецов в этой галактической глуши. Итак, постоянные головные боли, проблемы с психикой и адаптацией, конфликтность и паранойя — гремучая смесь, которая с течением времени толкнула в сторону единственного понятного и, что важнее и страшнее, единственного доступного выхода. Психотропные вещества. Только наркотики (и чем сильнее, тем лучше) могли даровать спокойный сон и заставляли отступить головные боли и кошмары.
Дилер был найден. Молодой рыжий парень, поймав взгляд Ареша, нервно дернул головой в сторону чёрного выхода, вместо того, чтобы подойти как обычно. Измученный биотик не обратил внимания на странное поведение дилера, который, вполне вероятно, мог просто употребить собственный товар. Это был бы даже не первый, чёрт возьми, да даже и не второй случай. Ареш, благодаря своим предыдущим охотам на продавцов такого товара, давно смекнул, что их паранойя зачастую вызвана не профессионализмом, а… «прямо противоположным» ему качеством, совмещённым часто с использованием собственного товара.
Впрочем, сейчас было не до размышлений или отвращения. Выбравшись, наконец, из бара и зайдя в пустой тёмный переулок сразу за сомнительным заведением, Агдашлу нетерпеливо приблизился к наркоторговцу.
— Джимми, что за дела? — перевозбужденный Ареш начал уже накручиваться. — Какого черта я должен тебя по подворотням искать?
Диллер Агдашлу ничего не ответил, отводя от последнего взгляд и явно сильно нервничая.
— Добрый вечер, мистер Агдашлу.
У Ареша от страха встали волосы на загривке, а сердце ледышкой рухнуло в пятки. Не будет преувеличением сказать, что на короткий промежуток времени бывший подопытный забыл как дышать. Голос, раздавшийся из-за спины, звучал спокойно. Голос, за счёт тембра «высоты» голоса, рисовал образ крупного высокого мужчины. Вместе с тем переулок перестал быть таким уж пустым — в нём появились вооружённые люди в лёгких скафандрах без каких-либо опознавательных знаков.
— Я-я могу быть с-с-свободен, мистер Смит? — Джимми заикался и со страхом глядел на неизвестного за спиной Агдашлу, который так и не нашёл сил обернуться.
— Конечно, мистер Картер. Ваша матушка будет очень рада Вашему возвращению, — глубокий обертон лился на чистом академическом английском, словно говорил робот, но никак не человек, — обрадуйте её, что вам, наконец, удалось накопить денег на операцию.
— Д-да, да! Спасибо! Спасибо, сэр!
Джимми, явно на эмоциях, стал благодарить неизвестных, пытаясь сдержать слёзы. Слёзы лились явно не от счастья, но от страха. Так вот, не переставая благодарить, Джимми выбежал из переулка.
— Очень невежливо, мистер Агдашлу, не отвечать на приветствия.
Ареш, найдя в себе силы, обернулся и обнаружил ещё пару бойцов и, собственно, мужчину. Высокого и крепкого, как он и предполагал. В чёрном строгом костюме и пальто. Что до скрытого в тени лица, то Ареш рассмотреть его так и не смог.
— Кто вы? — Ареш не просто нервничал, он был в ужасе, но вбитые в подкорку навыки быстро вывели биотика из паралича.
— Не ваши враги, мистер Агдашлу. — Судя по всему, собеседник улыбнулся.
— Вы из Цербера? — Ареш стал чаще и глубже дышать.
Паническая атака? Ещё нет, но она уже рядом, вошла и потихоньку разувается. Всё идёт к тому, что молодого биотика скоро можно будет описать множеством слов, среди которых «стабильный» фигурировать точно не будет. Несмотря на всё это, неизвестный лишь коротко усмехнулся, прежде чем ответить.
— Нет, не из Цербера. Скажем так, мы из конкурирующей организации.
— Что вам нужно? — Ареш с трудом выдавил из себя последнюю фразу и чувствуя, как приближаются одновременно «грань» и новая волна головной боли.
— Вы, мистер Агдашлу…
Конца разговора Ареш не смог запомнить, резкая боль затопила его сознание.